Детские шалости: Прикладной Солженицын

Мой дедушка, светлая ему память, был крайне забавным персонажем. Он любил читать и рассуждать о политике. Причем, делал это не голословно, а подкрепляя свои монологи точными цитатами из книг. Последние закупались им с завидной частотой и регулярностью, а также являлись объектом постоянных вооруженных столкновений с бабушкой. Шутка ли, большая часть зарплаты уходила на покупку новых и новых томов исторической и около исторической литературы.

Когда деда не стало, книги остались сиротливо лежать на чердаке. Периодически заводилась речь об их тотальном уничтожении, но руки у бабушки не доходили до претворения плана в реальность. Так книги дожили до появления в деревне меня…

Надо сказать, читать я любила всегда. Смысл прочитанного для меня был вторичен, другое дело, что привлекал меня… объем. Нравились мне большие и умные книги. Естественно, я мало что понимала в прочитанном, но удовольствие от перелистывания и поглощения заветных страниц испытывало несказанное. Да и на подкорку, как показали дальнейшие события, что-то откладывалось…

Дедушкина библиотека, затерянная на просторах бабушкиного чердака, стала для меня настоящим откровением. Книги были все как на подбор: толстые, умные и ни разу не понятные. Особенно приглянулись мне темно-коричневые тома, со зловещей надписью по фасаду «Архипелаг ГУЛАГ». Лето прошло для меня под звездой Солженицына.

Вернувшись по осени в город, я получила пренеприятнейшее известие. Как раз на днях к нам заглядывала медсестра из поликлиники и оставила направление на прививку. Уколов я боялась до нервной икотки и дрожи в коленках. Но мама была непреклонна к моим мольбам: прививке быть!

В назначенный день мы стояли у прививочного кабинета. Детей в него загружали партиями и без мам: считалось, что без группы поддержки мы станем вести себя приличнее и легче перенесем экзекуцию.

И вот я сижу на кушетке, под пристальным взглядом плотоядно скалящейся медсестры. Врач, аккуратно достав шприц, набирает в него прозрачную жидкость. Пытаясь не слишком громко клацать зубами, вежливо интересуюсь:

— Тетя, что в шприце?

— Это – комарик! Сейчас раз! Укусит, и пойдешь к маме!

Так… Я что, действительно похожа на дуру? Между тем, со шприцом наперевес, тетя врач направляется ко мне. В руках ее, помимо шприца, появляется бутыль с надписью «Спи…». Дальше прочитать не успеваю, но мне и этого достаточно. Читали мы про заражение СПИДом в поликлиниках, на днях читали!

Надо выбираться отсюда. Но как? Они же взрослые, сильнее меня… Я медленно поднимаюсь с кушетки:

— Тетя, не подходи!

Но медсестра только ближе придвигается ко мне. И тут, в моем испуганном сознании, всплывает все, что я вычитала этим летом:

— Ты, социально-близкая! Таких, как ты, на Соловки ссылали, и на баланде держали?! Родина тебя не забудет!!!!

Под мои истошные крики в кабинет влетает мама. И уводит меня в коридор. Там я еще успеваю крикнуть ошарашено смотревшей толпе: «Уводите детей! Они…». Что «они» делают с детьми, люди так и не узнали. Получив смачный шлепок от мамы, я катапультируюсь на улицу.

Дома, узнав причину скандала, мама долго смеялась, а потом объяснила, что спиртом обрабатывают шприцы, а не то, что мне показалось. И долго ужасалась, узнав, что именно изучала ее дочь этим летом на бабушкином чердаке)))

Мне исполнилось почти четыре года…

0 комментариев

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.